"Деловой Петербург" 25 от 13.02.2004
Дон Жуан зовет на ужин

Александр Морфов обещал и вернулся

В Комиссаржевке показали мольеровского "Дон Жуана" в постановке болгарского
режиссера Морфова.
Новый спектакль Александра Морфова -- мольеровский "Дон Жуан" -- отчетливо
делится на два акта.
Дон Жуан в красном. Завтрак
Режиссер не изменяет своей манере: в первом акте сценой правит театральность,
трюки плодятся, как кролики, смелые импровизации несущих уморительную отсебятину
актеров веселят почтеннейшую публику. "Рождение героя" происходит в утренней
ванной. Так из тяжелого похмелья и прочего безобразия, как Афродита из пены,
возникает Дон Жуан (Александр Баргман).
Здешний Дон Жуан откровенно комичен и осознанно пародиен, а кроме того наделен
лучшим свойством артиста Баргмана (и режиссера Морфова) -- идиосинкразией к
пафосу. На завтрак Дон Жуан скушает превосходные рассуждения Сганареля (Владимир
Богданов), жалобы доньи Эльвиры (Евгения Игумнова), нечленораздельные увещевания
своего батюшки (Георгий Корольчук) и собственный -- крайне важный -- монолог. В
первом акте слова как бы и не нужны -- они мешают резвиться, их откровенно
проглатывают, бормочут под нос. И покажется, что Морфов непременно запутается в
собственных трюках.

Дон Жуан в черном. Ужин
Ничего подобного не произойдет. Чуть поздновато, но режиссер умело "подхватит"
тему спектакля, как спустившуюся петлю. Ведь мольеровская история не о любовных
похождениях, а о вольнодумстве и богооставленности. В черном втором акте
смысловые линии сойдутся, а режиссерские средства -- не менее изобретательные,
чем в первом акте, -- подвергнутся строгому отбору и подчинятся основной идее.
Все, даже жвачка, прилепленная Дон Жуаном к подлокотнику кресла в исповедальне,
станет не "самостийной" мулькой, а необходимым штрихом на полотне мастера (так
ненавязчиво герой распростится с самой идеей церковного покаяния).
В дуэльном клубе сойдутся на учебный поединок двойники Дон Жуана, красный огонек
отметит бесславную кончину его последней жертвы (самого боя мы не увидим, но
"воображенье в минуту дорисует остальное"). А Командор явится скромным,
бессловесным посетителем и усядется напротив опустошенного и "почерневшего" Дон
Жуана. И никакого грома, молний и иных адских штучек. Под взглядом своего
потустороннего визави Дон Жуан добровольно отправится в последний путь --
протянув руку, поймает ею струю песка, сыплющуюся с неба. Где окажется герой в
конце ужина -- решать тем, кто рискнет пойти за ним.
...
Лилия Шитенбург